Книги в Ивановских магазинах Иваново-книга

 

Расширенный поиск

Ивановская Афиша
 
Ивановская Афиша. Раздел "Музеи. Выставки"

Автор: фамилия, имя, отчество:
Кондрашов Александр Иванович
Название произведения:
Гений совка




    И сколько раз, уже наведенные нисходившим с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели­таки добраться до пропасти, чтобы потом с ужасом спросить друг друга: «Где выход, где дорога?»
    Николай Гоголь


    Семь лет назад
    — ...где Гагарин? Мне нужен Га­гарин! Мне нужен народ, совок, русак, таджик, молдаванин, гастарбайтер, лузер, герой труда! Кузьминки и БирюлевоТоварная, а не «Твербуль» и «Эль Гаучо»! — генеральный директор радиостанции, начинавший летучку нежным, бархатным баритоном, вдруг сорвался на крик. — Я взыскую тех, кто живет и работает в этом, мать его, великом городе! Я должен знать, чем они дышат! Здесь должен быть их дух! Мне нужны их пропитые голоса, а не сладкоголосые петрофановы и позманы... Я разгоню вас всех к чертовой матери, если вы мне не приведете в эфир настоящих маньяков совка! Мне нужен в эфире народный хрип, рев, вой... Где Лобов?
    — Рожает, — сказал кто­то, и по кабинету, где сидели сотрудники, пробежал нервный хохоток.
    — Рожает? Все еще? — гендир резко сменил темпоритм и вернулся в бархат, но теперь угрожающе ласковый. — Мне кажется, он давно родил. И не он, а Зоя. Почему его нет? Что это: саботаж, измена, заговор?.. — он внимательно оглядел присутствующих.
    — Кондрат Эдуардович, вы разрешили ему три месяца сидеть с младенцем и приезжать только на эфиры... — извиняющимся, как будто исчезающим шепотком доложил помощник гендира.
    — У нас вопрос жизни и смерти, а он отсиживается с младенцем?! — недоумевал бархат. — Он, этот бабник лобненский, отецодиночка, что ли? Они с Зоей — нищие? Не могут няньку нанять? На повестке дня жесточайшая оптимизация, увольнение каждого десятого без разбора. Непременно передайте Лобову, что я вне себя, — грозно отнесся гендир к помощнику. — Это значит, что очень скоро он может оказаться вне коллектива! — и вдруг взревел: — Нас на бабу променял?
    — У него мальчик, — уточнил помощник и сделал вид, что это сказал не он, а кто­то другой.
    — То у него девочки были на уме, а теперь — мальчики?
    Далее гендир перешел на сокровенный, философский шепот:
    — Лобов и все вы каждую минуту, каждую секунду своего существования должны думать об одном... Да, когда вдыхаете смог и выдыхаете перегар, набиваете свой желудок холодными котлетами или теплой окрошкой, покупаете тачку, сидите на толчке, спите, рожаете, гуляете с вашим выводком, должны думать об одном! О чем?
    — О родине, — тихо пошутил кто­то.
    — О рейтинге! — перешел на визг гендир. — С которым мы — черт знает в какой дыре! В то время как должны надрать ее нашим конкурентам. Всем, начиная с уважаемого «Ахарбата»! И потому нам нужен русский народ. Народ! Передайте Лобову, чтобы он изпод земли достал мне народ и привел его в студию. Мне нужен настоящий совок! Суперсовок! Так и передайте ему!
    — Передадим.
    — Все! — мощно завершил летучку гендир. — По коням! Гагарин или смерть! Пленных не брать! Все свободны!
    Потрясенные работники радиостанции выходили из кабинета генерального директора, трепеща и перешептываясь.
    — Концепция поменялась.
    — Опять.
    — Левый поворот?
    — На сто восемьдесят градусов.
    — То дайте ему креативный класс, Собчак, Пепперштейна, то — Гагарина, совок и русский народ...
    — В Кремле его вчера в угол поставили, вот он и бесится.
    — Кондрат Эдуардович правильно говорит, нам нужен простой народ. Мы без него — никуда.
    — Заткнись, холуй.
    — Я вам этого «заткнись» не забуду.
    — Надо на всякий случай работу искать... Опять.
    — Мне недавно в пиарслужбе управы место предложили. Тёпло и креативненько.
    — У Лобова мобила отключён.
    — У него, блин, мозг отключен. Нас тут... во все дыры, а у него пастораль на Сетуни, прогуливается с коляской, мамашек молодых, наверное, снимает...
    — Зря вы так, у Кости отличный парень, вчера два месяца исполнилось...
    — Слава богу, конкретно Лобову поручили совок искать. С него и спрос.
    — Да ему далеко ходить не надо, он и сам не далеко ушел, лимита поганая, выскочка лобненский.
    — Впервые шеф так о Косте.
    — Он его породил, он его и...
    — ...родит обратно.
     
    Педиатр
    Первый кандидат на роль суперсовка явился за два месяца до задания гендира.
    Ранним утром в домофоне прозвучал требовательный мужской голос и назвался районным педиатром. Костя Лобов и Зоя, папа и мама новорожденного младенца, еле успели привести себя в порядок после первой бессонной ночи, а он уж поднялся на лифте и звонил в дверь. Костя открыл и увидел довольно высокого, пожилого дядьку со строгим выражением лица, входящим в явное противоречие с его одеянием. Снимать свои разбитые ботинки и надевать тапочки педиатр наотрез отказался, сказав, что у них это не принято, на дому надо иметь бахилы. Они, слава богу, были. Хорошо хоть снял вязаную шапку с помпоном (краснозеленую, как будто клоунскую, никак не соответствующую всему остальному) и неизвестно изначально какого, а сейчас цвета грязного асфальта демисезонное не по погоде пальто. Давно не стриженный, небритый, с бордовым румянцем. За толстыми стеклами очков большие голубые глаза, под ними еще большие сизые мешки. Педиатр с ненавистью взглянул на батарею бутылок изпод шампанского в прихожей, оставшуюся со вчерашнего празднования прибытия младенца из роддома (папа еще не успел ее вынести), и приступил к форменному допросу.
    — Ребенок первый?
    — Первый, — ответила счастливая мама, гордясь плачущим на руках младенцем.
    — Беременность первая?
    — Первая.
    — Правда? — доктор явно не верил.

    Читать далее...